Неточные совпадения
(Прим. М. Ю. Лермонтова.)] оканчивалась
лесом, который тянулся до самого хребта гор; кое-где на ней дымились аулы,
ходили табуны; с другой — бежала мелкая речка, и
к ней примыкал частый кустарник, покрывавший кремнистые возвышенности, которые соединялись с главной цепью Кавказа.
— Да что ему вороны? Он на Ивана Купала по ночам в
лесу один шатается:
к ним, братцы, это не пристает. Русскому бы не
сошло с рук!..
Дети
ходили,
ходили по
лесу и не нашли дороги до самой ночи. Плакали, плакали и все заснули. Мальчик с пальчик проснулся раньше всех и влез на дерево, осмотрел кругом и увидел избушку. Он слез с дерева, разбудил братьев и повел их
к избушке.
Было что-то нелепое в гранитной массе Исакиевского собора, в прикрепленных
к нему серых палочках и дощечках
лесов, на которых Клим никогда не видел ни одного рабочего. По улицам машинным шагом
ходили необыкновенно крупные солдаты; один из них, шагая впереди, пронзительно свистел на маленькой дудочке, другой жестоко бил в барабан. В насмешливом, злокозненном свисте этой дудочки, в разноголосых гудках фабрик, рано по утрам разрывавших сон, Клим слышал нечто, изгонявшее его из города.
Мужик пошел
к барину и сказал: «Я придумал такую мельницу-самокрутку, что сама будет
ходить, без воды и без лошадей; только раз завести, — она и будет
ходить до тех пор, пока остановишь. Нет только у меня денег на
лес да на чугун. Дай мне, барин, триста рублей денег, я тебе первому сделаю такую мельницу».
Река Сыдагоу длиною 60 км. В верхней половине она течет параллельно Вай-Фудзину, затем поворачивает
к востоку и впадает в него против села Пермского. Мы вышли как раз
к тому месту, где Сыдагоу делает поворот. Река эта очень каменистая и порожистая. Пермцы пробовали было по ней сплавлять
лес, но он так сильно обивался о камни, что пришлось бросить это дело. Нижняя часть долины, где
проходит почтовый тракт, открытая и удобная для земледелия, средняя — лесистая, а верхняя — голая и каменистая.
В одном месте река делала изгиб, русло ее
проходило у противоположного берега, а с нашей стороны вытянулась длинная коса. На ней мы и расположились биваком; палатку поставили у края берегового обрыва лицом
к реке и спиною
к лесу, а впереди развели большой огонь.
Лудевую фанзу мы
прошли мимо и направились
к Сихотэ-Алиню. Хмурившаяся с утра погода стала понемногу разъясняться. Туман, окутавший горы, начал клубиться и подыматься кверху; тяжелая завеса туч разорвалась, выглянуло солнышко, и улыбнулась природа. Сразу все оживилось; со стороны фанзы донеслось пение петухов, засуетились птицы в
лесу, на цветах снова появились насекомые.
С перевала мы спустились
к реке Папигоузе, получившей свое название от двух китайских слов: «папи» — то есть береста, и «гоуз» — долинка [Или «река, по которой много
леса».]. Речка эта принимает в себя справа и слева два горных ручья. От места слияния их начинается река Синанца, что значит — Юго-западный приток. Дальше долина заметно расширяется и идет по отношению
к Сихотэ-Алиню под углом в 10°.
Пройдя по ней 4 км, мы стали биваком на берегу реки.
Перейдя через невысокий хребет, мы попали в соседнюю долину, поросшую густым
лесом. Широкое и сухое ложе горного ручья пересекало ее поперек. Тут мы разошлись. Я пошел по галечниковой отмели налево, а Олентьев — направо. Не
прошло и 2 минут, как вдруг в его стороне грянул выстрел. Я обернулся и в это мгновение увидел, как что-то гибкое и пестрое мелькнуло в воздухе. Я бросился
к Олентьеву. Он поспешно заряжал винтовку, но, как на грех, один патрон застрял в магазинной коробке, и затвор не закрывался.
Шатры номадов. Вокруг шатров пасутся овцы, лошади, верблюды. Вдали
лес олив и смоковниц. Еще дальше, дальше, на краю горизонта
к северо — западу, двойной хребет высоких гор. Вершины гор покрыты снегом, склоны их покрыты кедрами. Но стройнее кедров эти пастухи, стройнее пальм их жены, и беззаботна их жизнь в ленивой неге: у них одно дело — любовь, все дни их
проходят, день за днем, в ласках и песнях любви.
Дети играют на улице, у берега, и их голоса раздаются пронзительно-чисто по реке и по вечерней заре;
к воздуху примешивается паленый запах овинов, роса начинает исподволь стлать дымом по полю, над
лесом ветер как-то
ходит вслух, словно лист закипает, а тут зарница, дрожа, осветит замирающей, трепетной лазурью окрестности, и Вера Артамоновна, больше ворча, нежели сердясь, говорит, найдя меня под липой...
Перед сумерками Дерсу
ходил на охоту. Назад он вернулся с пустыми руками. Повесив ружье на сучок дерева, он сел
к огню и заявил, что нашел что-то в
лесу, но забыл, как этот предмет называется по-русски.
Лес кончился, и опять потянулась сплошная гарь. Та
к прошли мы с час. Вдруг Дерсу остановился и сказал, что пахнет дымом. Действительно, минут через 10 мы спустились
к реке и тут увидели балаган и около него костер. Когда мы были от балагана в 100 шагах, из него выскочил человек с ружьем в руках. Это был удэгеец Янсели с реки Нахтоху. Он только что пришел с охоты и готовил себе обед. Котомка его лежала на земле, и
к ней были прислонены палка, ружье и топор.
Уж стал месяц бледнеть, роса пала, близко
к свету, а Жилин до края
леса не дошел. «Ну, — думает, — еще тридцать шагов
пройду, сверну в
лес и сяду».
Прошел тридцать шагов, видит —
лес кончается. Вышел на край — совсем светло, как на ладонке перед ним степь и крепость, и налево, близехонько под горой, огни горят, тухнут, дым стелется и люди у костров.
Нелюдно бывает в
лесах летней порою. Промеж Керженца и Ветлуги еще лесует [
Ходить в
лес на работу, деревья ронить.] по несколько топоров с деревни, но дальше за Ветлугу,
к Вятской стороне, и на север, за Лапшангу, лесники ни ногой, кроме тех мест, где липа растет. Липу драть, мочало мочить можно только в соковую [Когда деревья в соку, то есть весна и лето.].
— Ну, ступайте-ка, девицы, спать-ночевать, — сказала Манефа, обращаясь
к Фленушке и Марьюшке. — В келарню-то ужинать не
ходите, снежно, студено. Ехали мы, мать София, так лесом-то ничего, а на поляну как выехали, такая метель поднялась, что свету Божьего не стало видно. Теперь так и метет… Молви-ка, Фленушка, хоть Наталье, принесла бы вам из келарни поужинать, да яичек бы, что ли, сварили, аль яиченку сделали, молочка бы принесла. Ну, подите со Христом.
И во мне, и в сестре моей, и в наших приятельницах жило, напротив, всегдашнее ласковое чувство
к девчатам,
к мальчикам,
к молодухам и старухам. Мы
ходили в
лес и поле с ребятами сбирать грибы, ягоды, цветы, не испытывая никакого брезгливо-дворянского чувства.
Мать ни за что не хотела стеснить его свободу; он жил в особом флигеле, с приставленным
к нему слугою,
ходил гулять по полям и
лесам и приходил в дом, где жила Марья Михайловна, во всякое время, когда ему было угодно, даже ночью.
Лариса. Я ослепла, я все чувства потеряла, да и рада. Давно уж точно во сне все вижу, что кругом меня происходит. Нет, уехать надо, вырваться отсюда. Я стану приставать
к Юлию Капитонычу. Скоро и лето
пройдет, а я хочу гулять по
лесам, собирать ягоды, грибы…
Александр часто гулял по окрестностям. Однажды он встретил толпу баб и девок, шедших в
лес за грибами, присоединился
к ним и
проходил целый день. Воротясь домой, он похвалил девушку Машу за проворство и ловкость, и Маша взята была во двор
ходить за барином. Ездил он иногда смотреть полевые работы и на опыте узнавал то, о чем часто писал и переводил для журнала. «Как мы часто врали там…» — думал он, качая головой, и стал вникать в дело глубже и пристальнее.
Ченцов в последнее время чрезвычайно пристрастился
к ружейной охоте, на которую
ходил один-одинешенек в сопровождении только своей лягавой собаки. Катрин несколько раз и со слезами на глазах упрашивала его не делать этого, говоря, что она умирает со страху от мысли, что он по целым дням бродит в
лесу, где может заблудиться или встретить медведя, волка…
До ее избушки
лесом было верст восемь, и девяностолетняя старуха
ходила еще пешком
к Енафе в гости даже зимой, как сегодня.
— Я
к тебе в гости на Самосадку приеду, писанка, — шутил он с девочкой. — Летом будем в
лес по грибы
ходить… да?
— Получил, между прочим, и я; да, кажется, только грех один. Помилуйте! плешь какую-то отвалили! Ни реки, ни
лесу — ничего! «Чернозём», говорят. Да черта ли мне в вашем «чернозёме», коли цена ему — грош! А коллеге моему Ивану Семенычу — оба ведь под одной державой, кажется, служим — тому такое же количество
леса, на подбор дерево
к дереву, отвели! да при реке, да в семи верстах от пристани! Нет, батенька, не доросли мы! Ой-ой, как еще не доросли! Оттого у нас подобные дела и могут
проходить даром!
Пермяки и зыряне целую зиму по
лесам ходят; стрельба у них не с руки, а будто
к дереву прислонясь; ружья длинные, по-ихнему туркой прозываются; заряд в него кладется маленький, и пулька тоже самая мелконькая: вот он и норовит белке или горностайке в самый, то есть, конец мордочки попасть.
И как все оно чудно от бога устроено, на благость и пользу, можно сказать, человеку. Как бы, кажется, в таких
лесах ходить не заблудиться! Так нет, везде тебе дорога указана, только понимать ее умей. Вот хошь бы корка на дереве:
к ночи она крепче и толще,
к полдню [74] тоньше и мягче; сучья тоже
к ночи короче, беднее,
к полудню длиннее и пушистей. Везде, стало быть, указ для тебя есть.
Была паника. Пастухи отказывались гонять скотину в
лес. В дальние поля никто не
ходил на работу в одиночку. Раз вечером у нас выдалось много работы, и Фетису пришлось ехать на хутор за молоком, когда солнце уже село. Он пришел
к маме и взволнованно заявил...
Посредник обиделся (перед ним действительно как будто фига вдруг выросла) и уехал, а Конон Лукич остался дома и продолжал «колотиться» по-старому. Зайдет в
лес — бабу поймает, лукошко с грибами отнимет; заглянет в поле — скотину выгонит и штраф возьмет. С утра до вечера все в маете да в маете. Только в праздник
к обедне
сходит, и как ударят
к «Достойно», непременно падет на колени, вынет платок и от избытка чувств сморкнется.
Пройдя лес, они вышли
к подножию горы, на которой был расположен барский дом.
Смиренно потом
прошла вся четверня по фашинной плотине мельницы, слегка вздрагивая и прислушиваясь
к бестолковому шуму колес и воды, а там начался и
лес — все гуще и гуще, так что в некоторых местах едва проникал сквозь ветви дневной свет…
Это были поэмы Пушкина. Я прочитал их все сразу, охваченный тем жадным чувством, которое испытываешь, попадая в невиданное красивое место, — всегда стремишься обежать его сразу. Так бывает после того, когда долго
ходишь по моховым кочкам болотистого
леса и неожиданно развернется пред тобою сухая поляна, вся в цветах и солнце. Минуту смотришь на нее очарованный, а потом счастливо обежишь всю, и каждое прикосновение ноги
к мягким травам плодородной земли тихо радует.
Из-зa лесику,
лесу темного,
Ай-да-люли!
Из-за садику, саду зеленого
Вот и шли-прошли два молодца,
Два молодца, да оба холосты.
Они шли-прошли, да становилися,
Они становилися, разбранилися
Выходила
к ним красна девица,
Выходила
к ним, говорила им:
Вот кому-нибудь из вас достануся.
Доставалася да парню белому,
Парню белому, белокурому.
Он бере, берет за праву руку,
Он веде, ведет да вдоль по кругу.
Всем товарищам порасхвастался:
Какова, братцы, хозяюшка!
Молодые берендеи водят круги; один круг ближе
к зрителям, другой поодаль. Девушки и парни в венках. Старики и старухи кучками сидят под кустами и угощаются брагой и пряниками. В первом кругу
ходят: Купава, Радушка, Малуша, Брусило, Курилка, в середине круга: Лель и Снегурочка. Мизгирь, не принимая участия в играх, то показывается между народом, то уходит в
лес. Бобыль пляшет под волынку. Бобылиха, Мураш и несколько их соседей сидят под кустом и пьют пиво. Царь со свитой смотрит издали на играющих.
После всех пришел дальний родственник (в роде внучатного племянника) и объявил, что он все лето
ходил с бабами в
лес по ягоды и этим способом успел проследить два важные потрясения. За это он, сверх жалованья, получил сдельно 99 р. 3
к., да черники продал в Рамбове на 3 руб. 87 коп. Да, сверх того, общество поощрения художеств обещало устроить в его пользу подписку.
Если бы старый протопоп это знал, то такая роль для него была бы самым большим оскорблением, но он, разумеется, и на мысль не набредал о том, чтό для него готовится, и разъезжал себе на своих бурках из села в село, от храма
к храму;
проходил многие версты по
лесам; отдыхал в лугах и на рубежах нив и укреплялся духом в лоне матери-природы.
Узнав, что по опушке
леса ходит человек с лосем, они выбежали
к нему навстречу.
— Разумеется, вам лучше знать, как над собой поступить, а только мы было думали, что вы
к нам возворотитесь. Дом у нас теплый, просторный — хоть в горелки играй! очень хорошо покойница бабенька его устроила! Скучно сделалось — санки запряжем, а летом — в
лес по грибы
ходить можно!
— Цельную неделю, дедушка, маялась и все никак разродиться не могла… На голос кричала цельную неделю, а в
лесу никакого способия. Ах, дедушка, как она страждила… И тебя вспомнила. «Помру, — грит, — Матюшка, так ты
сходи к дедушке на Рублиху и поблагодари, что узрел меня тогда».
Васильков. Казанское имение Чебоксаровых с заводом и
лесом на днях продаегся. Жалко! И завод может приносить большой доход, и
лесу много. Василий Иваныч,
сходи к Павлу Ермолаеву, скажи ему, чтобы он сейчас же шел на биржу и подождал меня там. Мне нужно совершить на его имя доверенность. Скажи ему также, чтобы он был готов на всякий случай, я его пошлю в Казань.
Положим, теперь бы и отец не подбросил девочку — подросла Дуня. Бабушке в избе помогает, за водой
ходит к колодцу, в
лес бегает с ребятами. Печь умеет растопить, коровушке корм задать, полы вымыть…
— Тебе больно, дядя? — прозвучал далеко слышный детский голосок, звонкий, как ручеек в
лесу летом. — Ну да ничего это, ничего,
пройдет. До свадьбы заживет, слышь? Так бабушка Маремьяна говорила. Да ты не реви,
пройдет, говорю, право слово! — И подняв свою тоненькую ручонку, она не смущаясь подняла ее
к гладкой, блестящей лысине маленького, поникшего головой человечка и несколько раз погладила и ласково похлопала эту мокрую от бега и падения, совершенно лишенную волос голову.
Такие складные удилища, хорошо отделанные, с набалдашником и наконечником, имеют наружность толстой красивой палки; кто увидит их в первый раз, тот и не узнает, что это целая удочка; но, во-первых, оно стоит очень недешево; во-вторых, для большой рыбы оно не удобно и не благонадежно: ибо у него гнется только верхушка, то есть первое коленце, состоящее из китового уса или камышинки, а для вытаскивания крупной рыбы необходимо, чтобы гибь постепенно
проходила сквозь удилище по крайней мере до половины его; в-третьих, его надобно держать всегда в руках или класть на что-нибудь сухое, а если станешь класть на воду, что иногда неизбежно, то оно намокнет, разбухнет и даже со временем треснет;
к тому же размокшие коленца, покуда не высохнут, не будут свободно вкладываться одно в другое; в-четвертых, все это надо делать неторопливо и аккуратно — качества, противоположные натуре русского человека: всякий раз вынимать, вытирать, вкладывать, свинчивать, развинчивать, привязывать и отвязывать
лесу с наплавком, грузилом и крючком, которую опять надобно на что-нибудь намотать, положить в футляр или ящичек и куда-нибудь спрятать…
Солнце встало уже над
лесами и водами Ветлуги, когда я,
пройдя около пятнадцати верст лесными тропами, вышел
к реке и тотчас же свалился на песок, точно мертвый, от усталости и вынесенных с озера суровых впечатлений.
Со всем тем Глеб не пропускал ни одного из тех плотов, которые прогоняют по Оке костромские мужики, чтобы не расспросить о цене
леса; то же самое было в отношении
к егорьевским плотникам, которые толпами
проходили иногда по берегу, направляясь из Коломны в Тулу.
Но Теркин уже вскочил и сейчас все вспомнил. Лег он, дождавшись Калерии, в большом волнении. Она его успокоила, сказала, что мальчик еще жив, а остальные дети с слабыми формами поветрия. Серафима
прошла прямо
к себе из
лесу. Он ее не стал ждать и ушел наверх, и как только разделся, так и заснул крепко. Не хотел он новых сцен и решил утром рано уехать в посад, искать доктора и побывать у местных властей.
Карлик сжал губы и забегал глазами. Он зачуял, что барыня выспрашивает у него про барина, стало быть, насчет чего-нибудь беспокоится. Если бы он и знал, то не сказал бы, когда и с кем Василий Иваныч
ходил в
лес. Между ним и обеими женщинами — Степанидой и барыней — шла тайная борьба.
К Теркину его привязанность росла с каждым днем.
На террасе она
ходила от одних перил
к другим, глядела подолгу в затемневшую чащу, не вытерпела и пошла через калитку в
лес и сейчас же опустилась на доску между двумя соснами, где они утром жались друг
к другу, где она положила свою голову на его плечо, когда он читал это «поганое» письмо от Калерии.
Тихое и теплое утро, с мелкими кудрявыми облачками в сторону полудня, занялось над заказником лесной дачи, протянувшейся за усадьбой Заводное. Дача, на версту от парка, вниз по течению,
сходила к берегу и перекидывалась за Волгу, где занимала еще не одну сотню десятин. Там обособился сосновый
лес; по заказнику шел еловый пополам с чернолесьем.
С восходом солнца он отправился искать сестру, на барском дворе, в деревне, в саду — везде, где только мог предположить, что она
проходила или спряталась, — неудача за неудачей!.. досадуя на себя, он задумчиво пошел по дороге, ведущей в
лес мимо крестьянских гумен: поровнявшись с ними и случайно подняв глаза, он видит буланую лошадь, в шлее и хомуте, привязанную
к забору; он приближается… и замечает, что трава измята у подошвы забора! и вдруг взор его упал на что-то пестрое, похожее на кушак, повисший между цепких репейников… точно! это кушак!.. точно! он узнал, узнал! это цветной шелковый кушак его Ольги!